Пётр Худоногов родился в 1999 году в Красноярске. Окончил Детскую музыкальную школу №2 г. Красноярска (класс преподавателя Сергея Худоногова). Окончил Красноярский колледж искусств им. П.И. Иванова-Радкевича (класс того же педагога). Выпускник Сибирского государственного института искусств им. Д. Хворостовского (класс Заслуженного артиста РФ, профессора Анатолия Иванова), где в 2025 году с отличием окончил ассистентуру-стажировку (класс Заслуженного деятеля искусств, профессора Владимира Кудри). Многократный победитель Молодёжных Дельфийских игр России   и СНГ. В 2020 году стал победителем   Венского международного музыкального конкурса (Австрия), лауреатом II премии Манхэттенского международного музыкального конкурса  (США). 2025 год – лауреат III премии Международного музыкального конкурса «Città di Alessandria» (Италия). 2026 год – победитель и обладатель специального приза Международного конкурса флейтистов имени Джузеппе Гарибольди (Италия), победитель и обладатель двух специальных призов V международного конкурса флейтистов имени Cahit Koparal (Турция). С 2015 года – артист, с 2020 года – солист оркестра Красноярского академического симфонического оркестра. С 2026 года – солист Красноярской краевой филармонии. Участник программ Санкт-Петербургского Дома музыки с 2018 года.

Пётр Худоногов: Сентябрь подарил мне одну из самых ярких побед за последнее время. На V Международном конкурсе флейтистов имени Cahit Koparal в турецком городе Мармарис я стал лауреатом первой премии и обладателем сразу двух специальных призов – приглашений на международные гастроли в Италию и Турцию с камерными и симфоническими программами в будущем концертном сезоне. Для меня это очень ценно. Я уже начал готовить репертуар на концерты. В программы войдут истинные шедевры для флейты великих русских композиторов эпох классицизма, романтизма и XX века.
Конкуренция на конкурсе была очень серьёзной. Из большого количества заявок со всего мира (их было свыше 120) к очным прослушиваниям допустили только 29 флейтистов – из России, Германии, Франции, Венгрии и Турции. Уровень был очень высоким, поэтому слушать коллег было отдельным удовольствием, так как каждый музыкант демонстрировал свою исполнительскую школу, свой характер звука, своё понимание стиля. Программа конкурса оказалась интересной, но непростой. На прослушиваниях мы исполняли редко звучащую сольную сонату турецкого композитора Фазиля Сая «Достойное одиночество» (с большим удовольствием открыл для себя этого прекрасного современного композитора и его творчество), блестящие каприсы Никколо Паганини (в переложениях ведущих флейтистов современности), камерные и виртуозные сочинения Допплера, Рейнеке, Прокофьева, Мартена, Бозза, Бриччальди. В финале все исполняли концерт для флейты с оркестром на выбор: К.Ф.Э. Баха, Моцарта, Меркаданте или Рейнеке. Я остановил свой выбор на блестящем, ярком Концерте ре минор К.Ф.Э.Баха. Для флейтиста это очень «говорящий» концерт. Он требует не только технической точности и беглости, но и умения мгновенно переключать эмоциональные состояния – от вспыльчивости до глубокой задумчивости. Звук здесь должен быть живым, гибким, с острыми акцентами и в то же время певучим. Мне этот Концерт особенно близок тем, что в нём уже чувствуется дыхание будущего – не барочная уравновешенность, а живая, почти романтическая нервность и индивидуальность высказывания. Играть его – для меня всегда особое удовольствие и радость. Очень ценным для меня стала обратная связь от высокоуважаемого жюри конкурса: во всех трёх турах мои выступления комиссия оценила на 99 – 100 баллов из 100 возможных. Это дало огромную внутреннюю уверенность для дальнейшего совершенствования мастерства.

СПДМ: Конкурсу предшествовало обучение в «Летней академии» Санкт-Петербургского Дома музыки. Мастер-классы, проходившие в этом году в Сочи, а до этого в Крыму, стали подготовкой к победе?
Пётр Худоногов: Абсолютно точно. Победа на конкурсе – это и есть результат интенсивной, плодотворной работы на мастер-классах «Летней Академии» Санкт-Петербургского Дома музыки в Сочи в августе этого года. Хочу выразить огромную благодарность и признательность руководству Дома музыки и лично его художественному руководителю, Народному артисту России Сергею Павловичу Ролдугину за такую уникальную возможность буквально накануне конкурса получить ценные советы и рекомендации на мастер-классах одного из лучших педагогов в России – Заслуженного деятеля искусств России, профессора РАМ имени Гнесиных Владимира Леонидовича Кудри. На мастер-классах конкурсная программа была доведена до совершенства. Отдельно хочется поблагодарить Санкт-Петербургский Дом музыки за потрясающую идею – дать возможность молодым исполнителям по завершении мастер-классов выступить для публики прямо там, на курорте «Роза Хутор» и в концертном зале «Сириус» в Сочи с конкурсной программой, над которой шла непрерывная работа на мастер-классах. Ты выступаешь на сцене, а профессора вместе с публикой внимательно слушают в зале, чтобы после концерта дать итоговые рекомендации: как всё звучало со стороны, что удалось, а что хотелось бы улучшить. Конечно же, эти концертные выступления мне очень помогли. Благодаря им я более уверенно чувствовал себя на сцене во время конкурсных прослушиваний в Турции, а это очень важно.

СПДМ: Весной этого года в Италии Вы также стали победителем Международного конкурса имени Джузеппе Гарибольди. Чем Вас удивила Италия, атмосфера конкурса, соперники?
Пётр Худоногов: Конкурс проходил в прекрасном городе Салерно на юге Италии в регионе Кампания. Для меня это было первое путешествие в этот прекрасный регион страны. Конкурсные прослушивания были открытыми, и все желающие могли прийти послушать выступления – гости и жители города. Для меня было очень приятно чувствовать доброжелательность и искреннюю благодарность слушателей, их поддержку, что, конечно же, очень помогло снизить градус напряжения и полностью отдаться музыке, которую исполняешь на конкурсе. Конкурс состоял из трёх туров. На него приехали флейтисты буквально со всего мира – больше 80 человек – из России, США, Канады, Германии, Франции, Венгрии, Румынии, Болгарии, Швейцарии, Испании, Японии, Турции, Китая и других стран. В финале выступали представители России, Венгрии и Японии. Уровень исполнителей был очень высоким. Было интересно с профессиональной точки зрения слушать конкурсантов и после выступлений пообщаться, обсудить какие-то музыкальные и технические моменты. К слову, мои выступления на каждом туре также слушало большинство соперников, и было очень интересно узнать их мнение со стороны. Для меня атмосфера на конкурсе показалась больше как творческий диалог, нежели жёсткое соревнование или конкуренция. Каждый слушал выступления других и про себя сразу понимал свои сильные и слабые стороны как исполнителя.

СПДМ: Слушая конкурсантов, Вы замечали разницу между школами разных стран, традициями игры?
Пётр Худоногов: Безусловно. Разница между исполнительскими школами слышна очень отчётливо. Русская школа, в которой я вырос, часто даёт мощный, насыщенный, «объёмный» звук и большую эмоциональную открытость. Французская и немецкая традиции больше акцентируют на прозрачность, гибкость и изящество. Турецкие и итальянские коллеги часто привносят особую пластичность и теплоту звучания. Но на высоком уровне всё равно побеждает индивидуальность. Школа даёт фундамент и язык, а дальше уже проявляется личность музыканта. Самое интересное – когда разные традиции встречаются в одном зале, и начинается настоящий диалог.

СПДМ: Как Вы работаете над звуком, есть фирменные приемы?
Пётр Худоногов: Над звуком я работаю постоянно – это процесс, который никогда не заканчивается. С детства меня очаровывал мягкий, обволакивающий, золотой тембр флейты: папа часто разыгрывался дома перед концертами, и этот звук стал для меня любимым и родным. Я много внимания уделяю дыханию, опоре, свободе амбушюра и корпуса. Люблю искать разные атаки и динамические переходы внутри одной длинной ноты, чтобы звук «дышал» и менял окраску. Очень помогают записи собственных выступлений и работа с мастерами, которые слышат то, что сам уже порой перестаёшь замечать. Для меня идеальный звук – когда техника полностью растворяется и остаётся только живая, говорящая музыка.

СПДМ: Моцарт, 270-летие со дня рождения которого отмечается в этом году, – отдельная тема в музыке. Какое место в Вашем репертуаре занимают его сочинения?
Пётр Худоногов: Вольфганг Амадей Моцарт – это моя любовь и отдельная, очень важная страница в моём творчестве. Его концерты для флейты, камерные сонаты и пьесы я всегда играю с большим удовольствием и трепетом. В этой музыке есть абсолютно всё: кристальная ясность, тонкий юмор, глубина и невероятная певучесть. Концерт для флейты с оркестром соль мажор KV 313 – для меня самое любимое его сочинение для флейты. Моцарт написал его в 1778 году в Мангейме по заказу голландского любителя Фердинанда Де Жана. Этот Концерт я играю с особым чувством. В нём нет ни одной лишней ноты, каждая фраза кажется естественной и необходимой. Концерт учит меня чистоте стиля, внутренней свободе и умению быть одновременно простым и глубоким. Когда я выхожу на сцену с этим сочинением, у меня всегда возникает ощущение, что Моцарт протягивает руку и говорит: «Просто будь честным и играй от сердца». И это, пожалуй, самое ценное, что может дать музыка. Для меня Моцарт – как чистый источник вдохновения, к которому постоянно хочется возвращаться.

СПДМ: Какое произведение для Вас самое сложное в техническом плане?
Пётр Худоногов: Пожалуй, самыми сложными для меня в техническом плане остаются знаменитые 24 каприса Никколо Паганини в переложении для флейты. Эти пьесы изначально написаны для скрипки и представляют собой настоящую энциклопедию виртуозности. Когда их перекладывают для флейты, сложность никуда не исчезает, наоборот, она приобретает новый характер. Нужно сохранить всю остроту штрихов, точность двойных нот, стремительные пассажи, скачки и сложнейшие артикуляционные задачи, при этом учитывая совсем другую природу нашего инструмента. Каприсы очень часто включают в программы международных конкурсов именно потому, что они мгновенно показывают уровень владения инструментом. Здесь невозможно «спрятаться» за красивым звуком или эмоциональной фразой – техника должна быть безупречной. Каждый каприс требует отдельной, очень кропотливой работы: над скоростью, ритмической точностью, координацией пальцев и языка, свободой дыхания. Для меня это всегда серьёзный вызов. Они заставляют постоянно держать форму, совершенствовать мелкую технику и учиться играть сложнейшие пассажи не просто чисто, а ещё и музыкально. Именно поэтому, несмотря на всю их трудность, я отношусь к каприсам Паганини с большим уважением. Они по-настоящему закаляют исполнителя.

СПДМ: Как Вы относитесь к виртуозным эффектам солиста на сцене? Помогает ли это заинтересовать публику?
Пётр Худоногов: К виртуозности я отношусь спокойно и прагматично. Если она помогает раскрыть эмоции, характер или драматургию произведения – это прекрасно и действительно захватывает публику. Когда же виртуозность становится самоцелью, слушатель быстро чувствует пустоту. Я стараюсь, чтобы техника всегда оставалась средством, а не целью. Самое сильное впечатление производит то, когда сложнейший пассаж вдруг превращается в живую, естественную мелодию.

СПДМ: 135-летие со дня рождения Прокофьева – отличный повод открыть его произведения в новом звучании. В проекте Дома музыки «Посольство мастерства» Вы исполняли его сочинения, в частности, балетную и оперную музыку. В чем для Вас заключается особое обаяние его творчества?
Пётр Худоногов: Для меня музыка Сергея Сергеевича Прокофьева – это удивительное сочетание остроумия, энергии, лирики и чуть «колючей», характерной интонации. В музыке Прокофьева меня всегда поражает удивительное соседство контрастов. С одной стороны – острый, пружинящий ритм, резкие акценты, почти графическая характерность образов. С другой – глубокая, очень искренняя лирика, иногда даже по-детски чистая и трогательная. Он умудряется быть одновременно жёстким и нежным, дерзким и уязвимым. Именно это внутреннее напряжение делает его сочинения такими живыми и притягательными. Музыка постоянно движется, дышит, меняет маски. За любой остротой у Прокофьева всегда чувствуется настоящая человеческая энергия и сила. В проекте «Посольство мастерства» Санкт-Петербургского Дома музыки на концерте в Ченнаи я исполнил его единственную Сонату для флейты ре мажор – это одно из самых светлых и обаятельных сочинений во всём флейтовом репертуаре. Также на концерте прозвучали знаменитые фрагменты из оперы и балета Прокофьева в переложении для флейты – Марш из оперы «Любовь к трём апельсинам», «Джульетта-девочка», «Танец антильских девушек» и «Танец рыцарей» из сюиты к балету «Ромео и Джульетта». Исполнять эти небольшие номера для меня всегда особое удовольствие. В Марше – яркая, чуть гротескная энергия и прокофьевский юмор. В «Джульетте-девочке» – удивительная свежесть, лёгкость и трогательная нежность. «Танец антильских девушек» приносит тепло и пластичность, а «Танец рыцарей» – мощь, характер и почти осязаемую театральность. Играть эти миниатюры – всё равно, что листать любимый альбом: каждый образ мгновенно узнаваем и очень точен.

СПДМ: Какую музыку Вы любите слушать вне профессии?
Пётр Худоногов: Вне профессии я, как и многие музыканты, очень ценю тишину и звуки природы. После репетиций, концертов и конкурсных выступлений это лучший способ «перезагрузить» слух и дать голове отдохнуть. Шум листвы, плеск воды, пение птиц – всё это для меня настоящая терапия. Но, конечно, без музыки я тоже не обхожусь. Я с большим удовольствием слушаю шедевры классической симфонической музыки, особенно тех композиторов, чьё творчество очень близко мне по духу – Бетховена, Чайковского, Шостаковича, Прокофьева и многих других. И, разумеется, не могу отказать себе в удовольствии иногда послушать прекрасные записи музыки для флейты уже не как исполнитель, который анализирует каждый штрих и дыхание, а как слушатель.
В такие моменты я снова вспоминаю, почему когда-то влюбился в этот прекрасный инструмент.

Интервью подготовила Татьяна Михайлова